Нажмите ENTER, чтобы посмотреть результаты поиска, или нажмите ESC для отмены.

Российскому образованию нужен качественный скачок

В этом уверены эксперты Центра стратегических разработок, авторы доклада «Двенадцать решений для нового образования»

Министр образования и науки Ольга Васильева имеет медиарепутацию «консерватора» и ультрапатриота. Однако ее публичные выступления с этим образом не вяжутся. Например, 20 апреля во время встречи министров образования государств-членов Организации Черноморского экономического сотрудничества (ОЧЭС) на Московском международном салоне образования (ММСО-2018) она заявила:

Мы стоим на пороге Четвёртой промышленной революции, которая серьёзно изменит наше общество и нашу жизнь. И мы, как никто другой, должны понимать, как важно чувствовать новые тенденции и веяния.[1]

Готово ли российское образование к четвертой промышленной революции, к наступлению интернета вещей и диджитал-утопии? Большой вопрос.

В чьих интересах?

Для государственного бюджета «образование» — всего лишь одна из статей расходов, которую чиновники, дай им волю, сократили бы до минимума.

В рамках рынка — это одна из услуг, и для него, будем откровенны, наличие какого-то там бесплатного образования — помеха. Ведь если вы открыли парикмахерскую, то существование на соседней улице бесплатного салона красоты, где к тому же стригут не сильно хуже, не будет положительно сказываться на вашем бизнесе.

Для крупного работодателя образование — составляющая стоимости рабочей силы, которую лучше бы минимизировать. Тут есть подводные камни: простое сокращение расходов на образование приведет к снижению его уровня. Поэтому крупный (то есть такой, который может влиять на бюджетную политику) бизнес заинтересован скорее в оптимизации образовательного процесса, в переориентировании его на частные и во многом сиюминутные нужды рынка. Результатом образовательного процесса должен стать, с одной стороны, грамотный работник в какой-то сфере, а, с другой, сообразно известному крылатому выражению Андрея Фурсенко, «грамотный потребитель». При таком раскладе даже в общем образовании доля «общего», не имеющего отношения к конкретной специальности, образовательного контента, должна быть минимизирована, а доля специального и прикладного знания — увеличена.

У общества же свои интересы. Понятно, что отдельная семья — ребенок и его родители — зачастую стремятся больше к полезному, прикладному знанию: «Зачем мне история, если я собираюсь стать инженером?», «Зачем юристу высшая математика?» Но общество хочет от них другого — более полного — интеллектуального и профессионального развития, выходящего за рамки ситуации hic et nunc. Сегодня рынок требует инженеров, а завтра потребует космоэлектриков, а послезавтра кондитеров. Дело даже не в том, что узкий профессионал не сможет встроиться в новую реальность, а в том, что ориентированный на конкретную деятельность он даже не поймет, что должен измениться.

Человек будущего — это «универсальный солдат», не только напичканный самыми разными знаниями и умениями, но и способный перестраиваться, моделировать имеющийся у него багаж под новую реальность. Конечно, в развитой экономике с высоким разделением труда, узкий специалист — это неизбежность. Но эта узость должна компенсироваться способностью переучиваться.

Проблема российской образовательной модели как раз в том, что она не знает, чьим интересам она служит. Советская образовательная модель была ориентирована на универсальность, но крайне идеологизирована и невнимательна к индивидууму. Сохранять ее неразумно. Альтернативная модель, нацеленная на потребности рынка и экономического индивидуума, — это тоже путь в никуда. Но хуже всего то, что нынешнее образование сочетает в себе отрицательные элементы и советской и альтернативной моделей.

Главный тормоз — отсутствие кадров

В мировом разделении труда Россия занимает не самое выгодное место. Со странами запада, которые потому находятся в центре экономического мироздания, что владеют средствами производства, мы связаны в рамках монокультурного взаимодействия. Мы продаем ресурсы, а на вырученные деньги покупаем все, что нужно.

Эта модель позволяет сделать многое. Например, последовательно повышать рождаемость и снижать смертность, корректировать в лучшую сторону количество пожаров (кто бы что ни говорил)[3], благоустраивать города, да и вообще повышать уровень жизни. В настоящий момент по такому интегральному показателю как индекс человеческого развития (Human Development Index) Россия находится в высшей лиге, а точнее на 49-м месте, примерно на уровне Восточной Европы[4]. Как выяснилось, такое государство может даже присоединять территории, бороться с терроризмом на дальних подступах и даже разрабатывать суперсовременное оружие.

Но не нужно иллюзий. Система развивается экстенсивно, за счет грамотного распределения ресурсной базы, и уже сейчас в некоторых областях она достигла предела роста. Нужен, говоря словами Гегеля, качественный скачок, а для этого нужны не только деньги, но и люди.

Где же «провисает» отечественная система образования? Что мешает ей стать на инновационные рельсы. На этот вопрос отвечает доклад Центра стратегических разработок «12 решений для нового образования».[5]

Четыре проблемы российского образования

На данный момент Россия занимает 34-е место по индексу уровня образования[6] и в рейтинге эффективности национальных систем образования[7], а также 33-е в рейтинге национальных систем высшего образования[8]. Вроде бы неплохие показатели, но совсем не блестящие. Надо сказать, что подобным цифрам мы обязаны именно «советской базе», тому бесплатному и всеобщему образованию, которое российское общество считает одним из своих главных завоеваний.

Но бесплатность и всеобщность — это только необходимый минимум, от которого нужно отталкиваться. Сами по себе они недостаточны для развития. Неслучайно в группе стран с высоким охватом населения высшим и средним профессиональным образованием у России самый низкий подушевой ВВП и низкая динамика производительности труда.

Чтобы идти дальше, нужно решить следующие четыре проблемы:

НИЗКОЕ КАЧЕСТВО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА

Для российской школы характерна хроническая «учебная неуспешность». Например, «28% российских 15-летних школьников не освоили удовлетворительно умения практически использовать свои знания» и как следствие такие школьники «оказываются неуспешны на рынке труда и не могут работать с достаточной производительностью». Крайне недостаточное внимание уделяется поддержке молодых талантов: в глобальном индексе конкуренции за таланты GTCI (The Global Talent Competitiveness Index) в 2017 году Россия заняла лишь 56-е место. Молодые люди, выходя на рынок труда, часто лишены предприимчивости, способности к самоорганизации, не владеют базовыми знаниями и умениями, необходимыми для использования возможностей современной цивилизации (цифровые, правовые, финансовые).

НИЗКИЕ ТЕМПЫ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ

Основа инновационного развития — сфера исследований и разработок — фундаментально недофинансирована: расходы России на исследования и разработки — 1,13% ВВП при среднем показателе в мире 2,23%. Указы 2012 года по этому направлению выполнить не удалось. В результате Россия сегодня участвует менее чем в 5% из тех научных направлений, которые наиболее активно развиваются на глобальном рынке исследований и инноваций.

Причина этого опять-таки — в школе и вузе. Действительно, преподаватели в в российских вузах почти не ведут исследования и проекты, финансирование соответствующей деятельности почти в 10 раз ниже, чем в странах ОЭСР, отсутствует система подготовки кадров для научных прорывов и технологических инноваций, да и у школьников предметы, формирующие новые технологические навыки, непопулярны.

НИЗКАЯ СОЦИАЛЬНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ

Российская школа не способствует социальной мобильности и не мотивирует ребенка и юношу на активное участие в жизни общества. В списке стран по индексу человеческого развития с учетом неравенства в распределении здоровья, образования и дохода Россия занимает всего лишь 38-е место, а в списке, где учитывается неравенство только в распределении образования и вовсе 57-е. Росту неравенства способствует расширение «сектора платных услуг, не компенсируемое адресной поддержкой бедных семей». При этом, как отмечают авторы доклада

Развитие общества зависит не только от компетенций для рынка труда, но и от, социальной вовлеченности, деятельного патриотизма, установки на общее благо. Однако, как показывают исследования, лишь небольшая доля выпускников выходит из школ, колледжей и вузов с опытом лидерства, позитивного и инициативного социального действия, коллективных проектов. Социальная вовлеченность должна начинаться со школы.

НЕГОТОВНОСТЬ К ЦИФРОВОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Любой, кто помогал делать уроки нынешнему ученику школы, знает, насколько велик соблазн упростить ребенку жизнь, просто открыв ноутбук: 90 процентов домашнего задания может быть выполнено с помощью подсказок и инструментов интернета. Современный учитель к этому совершенно не готов. А спустя 5-7 лет, когда в распоряжении школьника будут ресурсы искусственного интеллекта, образовательный процесс в нынешнем виде попросту станет бессмысленным. Поэтому новое образование должно строиться не на механическом усвоении знаний и умений, которые легко могут быть заменены знаниями и умениями компьютера, а на подлинном интересе ученика и на его способности бесконечно развиваться, самому постигать все новые и новые миры.

Компромисс проектного подхода

Эксперты ЦСР уверены, что при реформировании школы нужно избегать двух крайностей. Система «просто добавить денег» может быть эффективной на первом этапе, но очень быстро, как мы говорили, упрется в потолок из-за отсутствия кадров и устаревания технологий обучения. Но и модель, при которой введение инноваций не подкрепляется соответствующими финансовыми ресурсами, обречена на провал.

Компромиссом между двумя разными подходами — «сначала реформы, а потом деньги» и «сначала деньги, а потом реформы» — является проектный подход, уже опробованный в последние годы в реализации важнейших государственных инициатив. Именно этот подход предлагается в настоящем докладе. При его реализации финансированием обеспечивается достижение качественно новых результатов и новые рабочие процессы, которые институционализируются в новых организационных структурах и принципах деятельности. Примерами таких успешных проектов в образовании являются программа «5-100», центр «Сириус», движение WorldSkills, программа развития детских технопарков.


[1] https://xn--80abucjiibhv9a.xn--p1ai/%D0%BF%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81-%D1%86%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%80/12681
[2] https://www.nakanune.ru/articles/17622/
[3] http://wiki-fire.org/%D0%A1%D0%B2%D0%BE%D0%B4%D0%BD%D0%B0%D1%8F%20%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0%20%D0%BF%D0%BE%D0%B6%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B2%20%D0%B2%20%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D0%A4%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8.ashx
[4] http://hdr.undp.org/sites/default/files/2016_human_development_report.pdf
[5] https://www.csr.ru/wp-content/uploads/2018/04/Doklad_obrazovanie_Web.pdf
[6] http://gtmarket.ru/ratings/education-index/education-index-info
[7] http://gtmarket.ru/ratings/global-index-of-cognitive-skills-and-educational-attainment/info
[8] http://gtmarket.ru/ratings/u21-ranking-of-national-higher-education-systems/info

Рекомендуем Вам также познакомиться с интервью председателя совета ЦСР Алексея Кудрина, который лично презентовал проект изменений в российском образовании на конференции «Путь к успеху»

Рекомендуем