Нажмите ENTER, чтобы посмотреть результаты поиска, или нажмите ESC для отмены.

Биохакинг для чайников

Владислав Зайцев – инженер, теоретик и практик биохакинга. В 2015 году он прославился тем, что одним из первых в России вживил себе в руку чип из банковской карты. Мы поговорили с Владиславом о том, что можно считать биохакингом, какие перспективы у этого направления науки, мешает ли биохакерам государство и что такое трансгуманизм

(Внимание! Материал содержит фото, которые могут доставить вам неприятные ощущения)

Что такое «биохакинг»? Где проходит граница между биохакингом и протезированием?

Хакер — в первую очередь, человек, увлеченный чем-то и хорошо в этом разбирающийся. Биохакинг — привнесение чего-то нового в мир, изменение человеческой природы. Если кому-то отрезало руку и вместо нее установили протез, который по характеристикам не дотягивает до нормальной руки — это протезирование. Высокотехнологичное, но все-таки протезирование. Если мы вживили в тело какой-нибудь датчик и можем управлять еще одной механической рукой — это уже биохакинг.

В какой стадии развития биохакинг находится сегодня? Есть, чем похвастаться, или это пока робкие попытки совместить органику с техникой?

Всё ещё робкие попытки. Мы пока не очень хорошо понимаем, как работает тело. Если в работе внутренних органов худо-бедно разбираемся, то мозг и нервы для нас — это terra incognita. Мы зачастую не понимаем принципов их функционирования и не можем нормально с ними взаимодействовать.

Мы сейчас изучаем мозг с помощью  функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) и электроэнцефалографии (ЭЭГ). Но, как выразился один из специалистов, «электроэнцефалография — это попытка понять, что производит завод, по его шуму». У нас мозг что-то делает, мы расставили вокруг датчики и считываем даже не импульсы внутри мозга, а шум от этих импульсов — то, что выходит за его пределы и теряется в пространстве. И вот по этому шуму мы пытаемся понять, что там происходит. Да, какие-то закономерности нашли. Поняли, что если завод шумит вот так — он делает «машины», а если так — скорее всего, «газонокосилки». Научились определять болезни, описали разные состояния мозга. Но до понимания, как внутри крутятся шестеренки, и тем более, как это считать и на это влять, нам еще очень далеко.

То есть биохакинг сможет состояться как явление только тогда, когда целиком перейдет в сферу нейрофизиологии?

Так или иначе, все человеческое тело завязано на нервную ткань. Для того, чтобы интегрировать тело и  технологии, нам надо понимать, как это устроено и уметь к этому подключаться. И то, и то у нас пока на достаточно низком уровне. Мы не очень хорошо понимаем, как работает мозг и не очень хорошо можем к нему подключаться — просто потому, что плотность нервной ткани гораздо выше, чем наши возможности по созданию электродов.

Для людей, у которых глаз не отдает сигнал мозгу из-за гибели сетчатки, сегодня создаётся матрица электродов, накладывается на зрительную кору головного мозга и эти электроды подают определенные импульсы, соответствующие картинке с камеры — и человек начинает видеть. Он был совсем слепой, а теперь начинает видеть картинку 16 на 16 пикселей. Вот эти 16 на 16 черно-белых пикселей — максимум того, как мы сейчас можем влиять на мозг.

Извлечение чипа и антенны из карты «Тройка»

Как раз хотел спросить про достижения биохакинга.

Да, это как раз передний край технологии — искусственный глаз и система, считывающая мышечный потенциал для управления протезами. Есть весьма продвинутые протезы, которые могут считывать десяток состояний.. Но в руке тысячи нервов, сотни и тысячи тактильных, тепловых и других рецепторов — их не заменить, если мы говорим о замене руки или о протезировании.

Однако, можно сделать кое-что другое. Дело в том, что человеческий мозг невероятно пластичен. Мы пока не можем засунуть достаточное количество электродов в глаз но ведь не обязательно это должен быть глаз! Мы можем подавать сигналы с камеры там, где нам удобно, а мозг сам изменит их обработку у себя внутри, воспринимая сигнал как визуальное восприятие. Именно так работает прибор, который называется BrainPort, возвращающий зрение слепым — он через массив электродов стимулирует язык в соотвествии с картиной от камеры, а мозг через некоторое время тренировок начинает воспринимать это как визуальные образы.

Строго говоря, нам даже не нужны электроды — простое приложение для андроида превращает видео с камеры в звук: каждому пикселю в столбце соответствует звук определенной частоты, и его громкость зависит от яркости пикселя. Таким образом можно передать только один столбец, но если таким образом сканировать картинку от одного края к другому, то мы получим частоту обновления в районе одного герца: вполне достаточно, чтобы ориентироваться в пространстве. Для обычного человека это слышится как повторяющийся набор высоких звуков. Если он будет знать принцип, он сможет примерно определить: в центре кадра что-то яркое. Но человек, который обучением перестроил свой мозг видит в этих писках самую настоящую картинку. То самое «Я уже даже не вижу код. Я вижу блондинку, брюнетку и рыжую». Он задействует зрительную кору для расшифровки ощущения из ушей и языка.

Когда всплывает очередная новость «программист вставил имплантировал себе в грудь компас, который вибрирует, если направлен на север», это подается под каким-то странным соусом: мол, имплант ради импланта, функций мало, показывает только одну сторону света, каждый день заряжать надо, обычный компас лучше, маятся дурью.

А история вообще не про это. Да, по функционалу обычный компас со стрелкой его обходит. Но как люди пользуются обычным компасом? Они сознательно достают его из кармана и смотрят. Сознательное действие, да еще и долгое. А идея в том, чтобы дать мозгу информацию о сторонах света в обход сознания, рук, взгляда и так далее. Та самая пластичность мозга поможет, она установит связь между раздражением тактильных рецепторов в конкретном месте на коже, и направлением движения. В мозгу сформируется ощущение “север у меня за левым плечом”, которое будет поддерживаться не сознанием, а такими же механизмами в мозгу, что ощущают уровень наклона. В среднем ухе у нас биологический датчик наклона, а вот тут у нас будет электронный. А сигналы все равно идут в мозг в конце-концов, и там обрабатываются.

Я некоторое время ходил с магнитом в пальце, и он реагировал на магнитные материалы. Я беру банку консервов в руку, и чувствую: о, банка магнитная. Первые пару недель я делал это сознательно, отмечая ощущения, а потом я привык. Это ощущение сначала куда-то ушло, а потом я понял, что просто ЗНАЮ, какой материал я держу сейчас в руке.

Ведь вы когда кладете руку на стол, вы не тестируете сознательно, какая у него жесткость, какая сила трения. Вы кладете руку и просто знаете «стол твердый, шероховатый». А я в какой-то момент схватился за поручень в автобусе, и чувствую: что-то не так, поручень какой-то не такой. Твердый, холодный, зеленый, что не так-то? Потом дошло: именно этот поручень был из немагнитного материала, а остальные — из магнитного. Просто оп, и к ощущениям добавилось новое чувство: магнитного поля. И мозг это прекрасно переваривает, интегрирует в остальную систему ощущений.

Мы со школы помним, что цель физики – постичь мироздание. Какие цели у биохакинга?

Во-первых, человеческое тело само по себе несовершенно. В некоторых областях железо, компьютеры, камеры его обходят, поэтому если мы добавим возможности этого железа к человеческому телу — то получим что-то новое. Во-вторых, если это действительно хороший биохакинг, он ставит себе достаточно наукоемкие цели. Не просто вставить чип по протоколу имплантации, а что-то понять: почему приживается одно и не приживается другое, какое место лучше подходит для имплантации, какие материалы лучше использовать, как делать это менее травматично. На все эти вопросы можно ответить только экспериментально. Биохакинг на них отвечает и тем самым несет в науку что-то новое.

Чего ждать от биохакинга в ближайшие годы?

В ближайшие годы — боюсь, что ничего. Это будет не революция, а постепенное улучшение существующих технологий. Протезы станут чуть дешевле, матрица будет не 16 на 16 пикселей, а 32 на 32. В ближайшие 5-10 лет нас ждёт постепенное развитие. Что дальше — трудно сказать. Возможно, будет какой-то резкий скачок в понимании того, как работает мозг — тогда появится что-то интересное.

Как обстоят дела с законодательством? Оно стоит на пути биохакинга и трансгуманизма?

Они совершенно безразличны друг другу. Чем законодательство может помешать биохакингу? Оно может воспринимать операции по имплантации технологий в тело как новые, непроверенные. Руководствуясь этими соображениями, врач в больнице откажет, если кто-то придет к нему с просьбой вживить чип под кожу. Это не лечение и может негативно повлиять на здоровье. Для того, чтобы биохакинг стал доступен в простых медицинских учреждениях, процедуры должны быть стандартизованы, а до этого еще далеко

В то же время, никто этому специально не препятствует. Если человек пришел домой к знакомому хирургу, подписал отказ от претензий и сказал «вшей мне чип», он получит, что хотел. Так что закон биохакингу не препятствует и вообще мало с ним соприкасается.

Операция по вживлению импланта

Можно ли считать генную инженерию биохакингом? Если да, то на нее наложено много ограничений.

На мой взгляд, тут работает тот же самый принцип: биохакинг появляется тогда, когда мы привносим в природу человека что-то новое. Если методами генной инженерии мы вылечили болезнь — это не биохакинг. Если добавили человеку третий глаз — биохакинг. Уровень развития генной инженерии сегодня примерно такой же, как интеграции биологии и техники: мы что-то понимаем, что-то можем делать, оно даже нам помогает, лечит болезни. Генная инженерия серьёзно продвинулась вперед за последние 50-100 лет, но вырастить третий глаз на пальце мы ещё не сможем еще долго. К тому же, изменение генетического кода человека связано с этическими проблемами.  С помощью метода, известного как CRISPR/Cas9, мы можем редактировать геном существующей клетки, вылечивая генетические болезни отдельных органов. Но такие изменения не передаются по наследству, а значит, не отразятся на следующих поколениях. В случае редактирования генома эмбриона, измененный генетический код попадает во все клетки человека, включая половые, и передастся по наследству. Где пройдет граница между лечением болезней и созданием новой, улучшенной версии человека, пока не очень понятно.

Поговорим о трансгуманизме. Это идеология или учение? Можно ли говорить о нем серьезно в политическом или идеологическом смысле?

Меня, наверное, будут очень не любить наши российские трансгуманисты, но, на мой взгляд, тот трансгуманизм, что я вижу у них сегодня — это новая религия.

Это именно религия или наследие движения «ролевиков» из 1990-х?

Нет, это не карго-культ, а именно религия. У неё есть все признаки религии: свои авторитеты, догмы, священные коровы…

Религия всегда начинается с предмета поклонения. Чему поклоняются трансгуманисты?

Увеличению возможностей человеческого тела. Их основная догма, что «человеческое тело несовершенно и сделать его совершенным или перейти на какую-то другую технологию вместо биологической — наша задача».

И что для них сегодня является «священной коровой»?

Крионика. Не имея, никаких технологий по размораживанию и даже по действительно хорошему замораживанию, люди замораживаются в надежде, что когда-нибудь их разморозят. В этом они ничем не отличаются от христиан, которые верят, что смерть это не конец, и всех мертвых воскресят перед Страшным судом.

Проблема в том, что трансгуманизм сейчас не несет в себе никаких реальных плюсов.

Если бы завтра у нас появился волшебным образом мозговой интерфейс для компьютера, который бы превышал пропускную способность глаз и рук, это был бы действительно качественный скачок в работе с техникой. Это стало бы достижением, которое вызвало бы интерес у миллионов людей. Сейчас ты набираешь 200 символов в минуту, а с интерфейсом станешь набирать 2000. Сейчас ты обучаешься 5 лет, а с интерфейсом загружаешь университетский курс за 5 минут.  Такая технология привела бы к биохакингу большое количество людей. Но ничего этого пока нет.

Все, что трансгуманизм может сейчас предложить людям — криогенная заморозка и имплантация чипов.

Но заморозка всё ещё не дополнена процедурой размораживания: непонятно, когда это будет, в каком состоянии «проснутся» эти люди и кто будет платить за массовую разморозку, если оплата крионики покрывает лишь долгосрочное хранение тела или мозга?. Что же касается чипов, большинству обывателей они просто не нужны. Мы можем уже сегодня, имплантировать в человека термометр. Он будет мгновенно показывает реальную температуру тела. Но зачем обычному человеку всегда знать свою температуру? Он измеряет ее раз в месяц, когда заболеет.

Этап операции по вживлению импланта

При этом про чипы, вживлённые в тело, мы слышим постоянно. В какой-то германской фирме работникам чуть ли не в обязательном порядке вживили их для пропуска в офис. Чипирование будет входить в нашу повседневность?

Чипирование — это самый простой способ дать человеку инструмент авторизации и аутентификации без создания дорогостоящих комплексов. Если мы входим куда-то по логину и паролю — их можно подсмотреть. Если мы входим по отпечатку пальца — его можно скопировать. Если по радужке глаза — сталкиваемся с дорогущими камерами, которые еще толком не отлажены. А чип – дешевый и надёжный.

Чипы устанавливаются достаточно малотравматично. Их техническая поддержка стоит копейки: ридер — 2000 рублей, точно такой же, какой используется для прохода по карточкам. Поэтому использование чипирования людей в условиях, когда они работают в компании, где очень важна безопасность — достаточно хороший баланс между сложностью и надежностью. Чип трудно вытащить и невозможно потерять.

Разве нельзя сигнал чипа перехватить и скопировать, как в телефонах и банковских картах?

Безопасность зависит от чипа. Самые простые отдают номер на любой запрос, плюс там около 20 байт памяти. Такой чип скопировать несложно: надо просто приложить ридер к руке. Но, это осознанное действие: ридер — немаленькая коробочка, ограниченная размерами антенны. Надо, во-первых, знать, где именно в теле находится чип, во-вторых, проследить этим человеком, в-третьих, незаметно приложить ридер к нему ридер. Всё это – спланированная атака на носитель, которая гораздо сложнее, чем вытащить карточку из бумажника.

Чипы же чуть сложнее скопировать  уже нельзя: там есть криптопроцессор, из которого можно получить, условно, одноразовый пароль, но сам алгоритм генерации паролей извлечь невозможно. Такие чипы, например, используются в банковских картах.

Насколько я понимаю, в этом есть ряд преимуществ для государства и бизнеса, но не для простого человека?

Для обычных людей никаких особых преимуществ пока нет. Для бизнеса это несет существенные плюсы лишь в некоторых, особых ситуациях, а для контроля условного Василия на заводе есть гораздо более простые способы.

И если общее чипирование будет происходить, то в рамках госпропаганды и госинициативы?

Всеобщее чипирование упростит государству задачу по контролю и учету людей. Если у гражданина паспорт будет вшит в руку, он не сможет сказать полиции: «Извините, я  забыл его дома». Но государство этим заниматься не будет — слишком много других проблем, и слишком много тех, кто не согласится, а выгода не оправдает усилия.

Этапы послеоперационного заживления

Правильно ли я понимаю, что в вашем случае «донором» чипа, вживленного под кожу, стала банковская карта? Как это выглядело технически?

Чип, с которым мы с коллегами работали, был извлечен из банковской карточки. Размер карточки достаточно велик, но исключительно из-за того, что в ней по периметру идет антенна. Мы растворили пластик карты в ацетоне, извлекли чип, рассчитали и сделали новую компактную антенну для него, упаковали это все в биосовместимый силикон, и после этого поместили под кожу. Этим имплантом можно было платить в магазине.

Как в таком случае решать проблему перевыпуска карты?

Пока никак. Когда у карты заканчивается срок действия, чип остается просто радиочастотной меткой с серийным номером, по которому можно, например, входить в офис, если его записать в СКУД, но платить им было уже нельзя.

Вы сами проводили эту операцию или приглашали хирурга?

Операцию проводил Максим Ямпольский, человек, который занимается бодимоддингом: у него был большой опыт по имплантации силиконовых украшений под кожу.

Сейчас вы перестали этим заниматься, потому что нет стремления продавать услугу имплантации чипов или просто мало желающих?

Я разработал технологию, как вытащить из карты чип, как мотать антенну, как эту антенну рассчитывать, и так далее. Интересно было попробовать, будет ли это удобно, какие плюсы, какие минусы. Оказалось, достаточно удобно.

Есть имплант, им можно платить, остальное чисто техническая работа — как сделать его более плоским и мелким. Все технологические наработки я отдал Максиму Ямпольскому, который делает операции и Российскому Трансгуманистическому Движению. Кажется, они и сейчас кому-то вживляют чипы. Год назад я интересовался, тогда уже более 20 человек этим воспользовались.

Беседовал Илья Переседов. Фото из архива Владислава Зайцева


Владислав Зайцев

Родился в г. Худжанд. Вырос в Приморском крае.

С 2010 года занимается разработкой систем автоматизации и «умного дома». С 2013 по 2016 работал аналитиком, а затем техническим директором в компании Madrobots, является экспертом по рынку гаджетов и устройств интернета вещей. В партнерстве с компанией Embedded Systems занимался проектирование и разработкой систем «умного офиса»: промышленной автоматизации инженерных систем зданий. С 2017 — работает в компании Unwired Devices, разработчика решений для радиосвязи. Занимается ячеистыми сетями стандарта 6lowpan.

Разработал технологию создания платежных подкожных имплантов стандарта PayPass/PayWave. В 2015 году занимался вопросами двухкомпонентной помповой терапии диабета I типа.

Рекомендуем